Степан Козак: «Мотивы у доноров самые разные, но большинство приходит по одной причине»

Степан Козак: «Мотивы у доноров самые разные, но большинство приходит по одной причине»

— Степан Степанович, как в Пензенской области обстоит дело с донорами?

— По итогам девяти месяцев этого года у нас числится 11 774 кадровых донора, этого достаточно для бесперебойной поставки крови в медицинские учреждения и создания запаса.

— В группе центра крови в социальной сети донорский светофор иногда горит красным светом. О чем это говорит?

— Красный цвет не означает, что крови совсем нет, просто таким образом мы информируем доноров о том, что необходимо как можно раньше прийти и сдать конкретную группу крови определенного резуса, потому что мы видим, например, повышенную потребность со стороны медучреждений. К примеру, поступило несколько больных в онкологию, в кардиоцентр на операцию, и возникла необходимость в этой группе крови. Но это, конечно, не единственный способ информирования. У нас есть банк доноров, мы знаем, что они могут откликнуться, и путем прямого общения через телефон просим их прийти.

Степан Козак: «Мотивы у доноров самые разные, но большинство приходит по одной причине»

— Как вы работаете с медучреждениями?

— Работа у нас плановая: из каждого лечебного учреждения, имеющего лицензию и заключившего с нами договор, мы получаем заявку о годовой потребности. Если возникают экстренные ситуации, то у нас есть резервы компонентов крови, механизмы для экстренного вызова доноров. Работа в таком случае переводится в двусменный режим — бригады могут трудиться и в выходные, и в праздники. Кстати, что касается праздников — в новогодние «каникулы» страна отдыхает 10 дней, мы выходим 3-4 числа. Дело в том, что есть такие компоненты крови, срок хранения которых очень короткий – до пяти дней, поэтому заготовить заранее на все праздничные дни их невозможно, это касается тромбоцитов для онкологии, пациенты которой нуждаются в переливании крови ежедневно. Поэтому мы приглашаем доноров на выходные еще до Нового года, они планируют свои праздники, ведь нужно правильно питаться, в течение трех суток не употреблять алкоголь.

— Бывает ли так, что вы сделали много запасов и их приходится утилизировать?

-Нет, кровь – это слишком дорогой ресурс. Бывали случаи, когда шло слишком много доноров с одной группой крови, больше, чем есть потребность, в таком случае мы ограничивали людей, рекомендовали им ориентироваться на донорский светофор, прийти через неделю или месяц.

Дело в том, что эритроциты, к примеру, хранятся от 35 до 50 дней в зависимости от консерванта. Если придет сразу много доноров и сдадут кровь, то срок годности истечет в одно время. Здесь все четко регулируется, и эритроциты не списываются.

У плазмы срок годности — три года, она хранится при -25 градусах в специальной камере. Тут все сложнее. Если эритроциты мы можем отдать после обследования, то с плазмой дело обстоит следующим образом: донора, который ее сдал, вновь обследуют через полгода – не ранее, и если через 180 дней у него не будут выявлены какие-либо заболевания — гепатит В и С, ВИЧ и сифилис, то только тогда мы может отдать плазму больным. Хотим донести до доноров: если он сдал кровь, то помог только на 50%, красной кровью. Если он в течение трех лет не придет, то плазма утилизируется. Те, кто сдал кровь один раз, но не хочет больше быть донором , пусть придет просто на обследование. Мы возьмем кровь из вены на анализ, и если инфекционных заболеваний нет, сможем «отпустить» плазму, чтобы она принесла абсолютную пользу.

— Каков портрет среднестатистического человека, который сдает кровь?

— Чаще донорами становятся люди в возрасте от 25 до 35-40 лет. С 2012 года верхняя возрастная граница для донора ликвидирована, приходят жители в возрасте 60-65 лет, но их мало. В целом идет омоложение донорского состава – это российская и мировая тенденция.

Постоянно должны приходить новые и новые доноры, так как люди могут выходить из донорского возраста, у кадровых доноров появляются какие-то заболевания, которые являтся противопоказаниями к сдаче крови, поэтому появляется необходимость в постоянной подпитке из числа молодежи.

Степан Козак: «Мотивы у доноров самые разные, но большинство приходит по одной причине»

— Получается приобщить к донорству молодежь?

— Да. У нас два менеджера, которые активно работают с молодежными и даже детскими коллективами. Мы готовим детей, к 18 годам они уже знают, как можно стать донором, знакомы со спецификой работы центра крови, знают, что если подойдут к совершеннолетию здоровыми, подготовленным в информационном плане, сразу смогут влиться в эти ряды. Не осознавая, дети проводят работу у себя в семьях, таким образом, думаю, вовлекают родителей в эту работу.

Второй категория – молодежь, кому уже есть 18 лет. Это практически все вузы Пензы. У нас есть осенний и весенний марафоны, во время которых передвижной пункт сдачи крови по определенному графику проезжает все вузы. Все студенты у нас вовлечены в эту работу. Также в регионе активно развивается корпоративное донорство.

— Какие мотивы движут донорами?

— Абсолютно разные. Кто-то говорит: «Мне деньги не надо, я в кассу не пойду, подпись ставить не буду». Но мы обязаны ему выплатить эти деньги, у себя мы их оставить не можем. Дальше донор уже по своему усмотрению может распорядиться полученной компенсацией: на улице бабушке отдать, принести в фонд нуждающимся.

Кто-то приходит и говорит, что у него затруднительная ситуация, особенно студенты: 800 рублей помогают дождаться стипендии – можно несколько раз сходить в столовую и нормально поесть. Чего скрывать – это тоже есть. Кому-то надо на рыбалку сходить, поэтому сдают кровь, чтобы получить два отгула. Но в основном люди приходят по одно причине — по зову сердца.

Источник

В Москве трудятся более 300 эвакуаторов Быстрое открытие счета в банке для малого бизнеса Команда Свердловской области выиграла Всероссийскую зимнюю Спартакиаду инвалидов Казино — на ваш сотовый телефон Одинокий странник потерял свою дорогу

Лента новостей